По итогам мартовских опросов 2025 года наибольшая доля молодых людей, признающих зависимость от социальных сетей, зафиксирована в Москве — 27,4%; высокая доля интернет-зависимых также наблюдается среди респондентов со средним и высоким доходом (26% и 27,5% соответственно). Эти цифры приводятся в серии аналитических публикаций и пресс-релизов по результатам опросов 2024–2025 гг.
По результатам опросов, в целом по стране около четверти молодёжи отмечают проявления интернет-зависимости; существенное различие по регионам и по уровню дохода: молодые москвичи демонстрируют максимальную долю самоидентификации как «зависимых», в то время как среди молодых россиян с низким доходом доля тех, кто называет себя интернет-зависимым, близка к нулю в опубликованных выборках. Параллельно отчёты фиксируют среднее время онлайн у молодёжи — от 5 до 7 часов в день в зависимости от выборки и методики.
Данные Mediascope и региональные мониторинги указывают на популярность мобильного интернета и значительное время ежедневного онлайн-пребывания у столичной и молодёжной аудитории. Профиль активных пользователей смещён в сторону городского населения с более высоким доходом и уровнем образования, что коррелирует с доступностью устройств и плотностью цифровой активности. Оценки по времени и интенсивности использования варьируются между источниками, но общий тренд — устойчивый рост сетевой активности среди городских молодых групп.
Согласно российским академическим и прикладным исследованиям, среди студентов и молодых специалистов наблюдается рост медиамногозадачности, частое переключение внимания и увеличение числа самосообщаемых симптомов «провала» концентрации. Ряд работ определяет интернет-зависимость как совокупность поведенческих симптомов, связанных с интенсивным использованием соцсетей, реакцией на уведомления и поиском вознаграждения в цифровой среде. При этом авторы единодушно указывают на риски снижения продуктивности в учебе и работе при выраженных формах данной зависимости.
Альтернативная интерпретация связывает высокую долю «самозависимых» в столице и среди более обеспеченных молодых групп с большей цифровой вовлечённостью: доступ к устройствам, профессиональная и образовательная потребность в онлайне, участие в платформенной экономике делают активное и долгосрочное присутствие в сети инструментом труда и социализации, а не только симптомом патологической зависимости. В ряде аналитических материалов подчёркивается, что цифровая активность сопряжена с приобретением навыков навигации, фильтрации контента и цифровой грамотности, востребованных на рынке труда.
Различие между Москвой и регионами по уровню самоидентификации как «интернет-зависимого» совмещается с разрывом в доступе: у молодёжи с низким доходом и в малых городах меньше устройств и реже высокоскоростного доступа, что уменьшает вероятность интенсивного сетевого времени и, соответственно, самоопределения как зависимых. При этом методики оценки «зависимости» в опросах основаны на самосообщаемых ответах и могут отражать различия в культурных нормах и самооценке, а не только объективную клиническую симптоматику.
Источники используют разные определения «интернет-зависимости» (самоотчётные индикаторы, стандартизованные шкалы, поведенческие маркёры), разные выборки (онлайн-популяции, агенты опроса, репрезентативные срезы) и разные временные рамки; это затрудняет прямое сравнение и генерализацию. Кроме того, корреляционные данные не устанавливают причинных связей между доходом, местом жительства и риском зависимости.
В первичных публикациях и аналитических обзорах отмечена потребность в стандартизации методик оценки зависимостей, в проспективных исследованиях с учётом социо-демографических модераторов и в разделении поведенческой зависимости и функциональной цифровой вовлечённости (профессиональной/учебной). Также указывается необходимость учитывать психологические и социальные факторы (сон, стресс, образование) при интерпретации самоотчётов.
Отправить ответ